 |
Мы все оставляли записки, в то утро. Еще до рассвета. Спускались на цыпочках по темным лестницам, каждый со своим чемоданом, потом проходили крадучись по темным улицам в компании только мусорных машин...
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Призраки»
Блютенцвейга, обширного предприятия, торгующего красотой. Сколько радостного великолепия в этой выставке! Репродукции шедевров всех галерей мир..
Манн Томас (Mann Thomas)
«Gladius Dei»
Пан Квецинский был красивый юноша: высокий, смуглый, темноглазый, с черными усиками и очень старательно ухоженными волосами...
Болеслав Прус (Boleslav Prus)
«Примирение»
Смотрите также:
Вы читаете «Психолог», страница 10 (прочитано 56%)
«Загадочная история», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Овца», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Повзрослели», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
и заверила его, что она не ребенок и серьезно смотрит на
свой женский долг. В., конечно, пришли в восторг и говорили, что целый год
этого ждали. И уверяли друг друга, что Этте нужен надежный муж вроде
Роберта Д., ведь у нее ветер в голове.
Правда, они очень удивились, что помолвку она не расторгла. Она бы и
расторгла, совершенно точно, если б не знала, что от нее этого ждут. Но
она была нежная дочь и чутко следила за настроением родителей.
Однако после свадьбы, оказавшись хозяйкой большого уродливого дома в
Мидлендсе, она стала томиться до безумия. Жаловалась, что не с кем слова
сказать - то бишь не с кем пококетничать. Обожание Роберта уже не смешило
ее, оно ее ужасало. Он оказался не то что занудой, а просто кошмар
какой-то. Бывали скандалы. Скандалы начались в медовый месяц: например,
когда Этта швырнула кольцо с брильянтом в фонтан Треви и не позволила его
выловить. Роберт был человек щедрый, но он имел уважение к настоящим
ценностям, и он считал, что Этта тоже должна их уважать.
- Такое красивое кольцо, - сказал он.
- Ну возьми страховку и купи новое, - сказала Этта; она совсем
раскапризничалась и не желала его понять.
- Это как раз невозможно, душенька. Мы же его не потеряли.
- Ах, Роберт, ну какой же ты скучный! Мы его именно потеряли. - И тут
она захихикала. - Ну да, ты лично его потерял. - И довольно резко она
добавила: - И почему ты вечно смотришь на меня как баран?
Такого рода вопросы всегда ставили Роберта в тупик. Совершенно не по
существу. Но он сразу же после свадьбы обнаружил, что Этта и понятия не
имеет о логике, что мысли у нее (если можно назвать их мыслями) прыгают,
буквально как блохи. Это просто обескураживало - ну можно ли разумно
беседовать с блохой? Какого ответа ждала Этта на свой вопрос? Кажется, на
него вообще ответа нет, но Этта, кажется, ждала ответа. Она с нетерпением
его ждала. И ни с того ни с сего он ответил:
- А зачем же ты за меня вышла?
Он сам поразился - он был потрясен своим ответом. Вот уж пальцем в
небо, абсолютно не на тему. Неужели же ион начал мыслить, как блоха?
Неужели он теперь утратит естественный человеческий разум? И он поскорее
добавил:
- Ну ладно, ничего.
- Ничего?! Ну нет уж. Теперь мне это и самой интересно.
На это Роберт ничего не сказал. Он не знал, что на это сказать.
- Ты жалеешь, что на мне женился, - сказала она.
- Ах, нет, ну что ты, миленькая.
- Нет, ты жалеешь. И думаешь - я тоже жалею. Но ты сильно ошибаешься. Я
очень даже рада, что я за тебя вышла. Ты такой смешной.
Они вернулись в родной дом Д., попросту именуемый Мызой, и
почувствовали облегчение. Обоим после медового месяца хотелось перемен,
хоть каких-то перемен. Д. обрадовался своим свиньям и коровам и особенно
своей птице. Психология у птицы куда проще, чем у молодых жен.
Страницы: (17) : << ... 234567891011121314151617
Тем временем:
... (Забывают, что
солдат, находящийся где-то поблизости от передовой, обычно слишком голоден и
запуган, слишком намерзся, а главное, чересчур изнурен, чтобы думать о
политических причинах войны.) Но законы природы неотменимы и для "красной"
армии, и для "белой". Вши -- это вши, а бомбы -- это бомбы, хоть ты и
дерешься за самое справедливое дело на свете.
Зачем разъяснять вещи, настолько очевидные? А затем, что и английская,
и американская интеллигенция в массе своей явно не представляла их себе и не
представляет по-прежнему. У людей короткая память, но оглянитесь чуток
назад, полистайте старые номера "Нью массез" или "Дейли уоркер" -- на вас
обрушится лавина воинственной болтовни, до которой были тогда так охочи наши
левые. Сколько там бессмысленных избитых фраз! И какая невообразимая в них
тупость! С каким ледяным спокойствием наблюдают из Лондона за бомбежками
Мадрида! Я не имею в виду пропагандистов из правого лагеря, всех этих
ланнов, гарвинов et hoc genus'; [' И прочих в том же роде (лат.)] о них что
и толковать. Но вот люди, которые двадцать лет без передышки твердили, как
глупо похваляться воинской "славой", высмеивали россказни об ужасах войны,
патриотические чувства, даже просто проявления мужества,-- вдруг они
начинали писать такое, что, если переменить несколько упомянутых ими имен,
решишь, что это -- из "Дейли мейл" образца 1918 года. Английская
интеллигенция если и верила во что безоговорочно, так это в бессмысленность
войны, в то, что она -- только горы трупов да вонючие сортиры и что она
никогда не может привести ни к чему хорошему. Но те, кто в 1933 году
презрительно фыркал, услышав, что при определенных обстоятельствах
необходимо сражаться за свою страну, в 1937 году начали клеймить троцкистом
и фашистом всякого, кто усомнился бы в абсолютной правдивости статей из "Нью
массез", описывающих, как раненые, едва их перевязали, рвутся снова в бой.
Причем метаморфоза левой интеллигенции, кричавшей, что "война--это ад", а
теперь объявившей, что "война -- это дело чести", не только не породила
чувства несовместимости подобных лозунгов, но и свершилась без промежуточных
стадий...
