 |
— Теперь будьте внимательны, пожалуйста, — сказал Хашита. Он двигался медленно, но в своем, очень плавном ритме. Казалось, я вижу на экране замедленную съемку. Левое колено японца согнулось...
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Золото поступает в слитках»
Она была странной овальной формы, с выцветшими желтоватыми стенами. На полу стоял черный портфель, набитый доверху - его даже не удалось закрыть...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Улица Темных Лавок»
Башмачники требовали, чтобы к ним относились, как к мелкопоместным дворянам, как к идальго, а портные величали друг друга длинными титулами...
Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger)
«Гойя, или Тяжкий путь познания»
Смотрите также:
Вы читаете «Овца», страница 1 (прочитано 0%)
«Психолог», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. - Е.Суриц.
Томлин, придя из сада, устраивается возле камина с трубкой и газетой.
Вокруг - милые мелочи, доступные старому холостяку, который живет на
трудовые сбережения и умеет радоваться жизни, главным образом ограничивая
свои потребности. Он заботится о своем здоровье и на пищеваренье не
жалуется, в шестьдесят пять лет может есть что угодно. Правда, он не
балуется такими штуками, как крабы, грибы и хитрые соленья, потому что он
их хоть и любит, но зачем рисковать. Ему пока еще не надоел его приятный
досуг.
Он раскрывает "Таймс" и готовится к главному ежедневному удовольствию.
Он никогда не читает "Таймс" до вечера, чтобы весь день смаковать эту
прекрасную минуту.
Но вот звонит телефон. Как у всех старых холостяков, аппарат у него под
рукой. Он снимает трубку и слышит хриплый голос:
- Уилли, это Питер.
- Кто?
- Питер. Ну, Питер. Питера, что ли, забыл!
- Питер?
- Ну да, Питер, Питер! Пирог, инжир, телефон, еда, ремонт. Пи-итер.
Ладно, старик, слушай, ты можешь меня выручить. И кроме тебя, больше
некому.
- Простите... Но вы уверены, что не ошиблись номером?
- Я? Ошибся? Ты-то - Уилли или кто? Уилли Томлин. Да ну тебя, старик.
Питер говорит, Питер Блю, Сомму помнишь? Нас еще с тобой в один день
ранило. Я небось твой самый старый друг.
Томлин вспоминает события сорокалетней давности, шестнадцатый год,
фронт, вспоминает наконец и Питера Блю, правда без особого восторга. Из
глубин памяти встает образ младшего лейтенанта с пышной шевелюрой, дикого
хвастуна, трепача и враля. Его послушать, так он переплюнет в науке любого
очкарика, сходу возьмет любую бабу. Братья же офицеры его недолюбливают за
вымогательство, бахвальство, вранье, надувательство и уменье ускользнуть
от всякой работы.
Ранило их в один день, что верно, то верно. Он прекрасно помнит
фронтовой госпиталь, где они лежали в одной палате. Блю красуется
живописной повязкой на едва поцарапанной руке, Томлин адски страдает от
двух пробоин в желудке. Блю мигом пленяет сестер и нянечек, те надрывают
животы от его рассказов. Особенно про крошку Уилли на войне. Крошка Уилли
- это в данном случае Томлин. Томлин из самолюбия тоже смеется над
побасенками Блю. Смеяться для него мука. И когда он смеется, Питер Блю
блеет и говорит: "Послушайте-ка нашу старую овцу".
Блю прекрасно знает, что Томлин не выносит слова "овца". Оно преследует
его еще с детства, когда им помыкали братья и сестры, в военной игре вечно
уделяли ему роль бура и роль лошади в бое быков. Вечно он ходил с подбитым
глазом, и синяки его дома сделались притчей во языцех.
Мама говорила: "Бедненький Уилли, он такой добрый". Сам Уилли
совершенно не согласен с ее мнением. Он просто удручен своей участью. Он
бы с удовольствием стал беспощадным гусаром, разящим врага саблей направо
и налево, жестоким, холодным матадором, свирепым быком.
Страницы: (12) : 123456789101112
Тем временем:
...
Мое самое неудачное паление произошло в тот же мой первый школьный год.
Оно произошло почти с четырехсполовинойметровой высоты с белой ели,
совершилось в абсолютном соответствии с первым законом падения Галилея,
который гласит, что расстояние падения равно половине величины земного
притяжения, умноженного на время в квадрате (s = 1/2 g х t^2), и
продолжалось вследствие этого ровно 0,9578262 секунды. Это чрезвычайно
короткое время. Оно короче чем время, которое необходимо для того, чтобы
сосчитать от двадцати одного до двадцати двух, да даже короче чем время,
которое необходимо для того, чтобы аккуратно произнести это самое число
"двадцать два"! Дело произошло со столь огромной скоростью, что я не смог ни
расставить руки. ни расстегнуть пальто и использовать его как парашют, что
мне даже не пришла в голову спасительная мысль, что мне ведь совершенно не
нужно падать, потому что ведь я мог летать -- я совершенно не мог ни о чем
думать в эти 0,9578262 секунды, и не успел я вообще сообразить, ч т о я
падаю, как грохнулся на лесную почву уже в соответствии со вторым законом
падения Галилея (v = g х t) с конечной скоростью более 33 километров в час,
и причем так сильно, что сломал затылком сук толщиной с руку. Сила, которая
была причиной этого, называется силой тяжести. Она не только связывает все
внутри мира, но и имеет хитрое свойство, притягивать к себе все, будь то
большое или еще маленькое, с грубой силой, и лишь пока мы покоимся в
материнском чреве или скользим, ныряя, под водой, мы явно освобождаемся от
ее оков. Вместе с этим элементарным пониманием от этого падения у меня
осталась шишка. Она исчезла уже через пару недель, но с годами я стал
чувствовать на том же самом месте, где когдато была шишка, странные зуд и
биение тогда, когда менялась погода, особенно перед тем, как начинал идти
снег. И сегодня, почти сорок лет спустя, мой затылок служит мне надежным
барометром, и я могу точнее, чем служба погоды, сказать, пойдет ли завтра
дождь или снег, будет ли светить солнце или поднимется буря...
