 |
Перистое розовое облако плыло высоко вверху, влача свое нежно окрашенное отражение под листьями на воде и серебристыми цветами лотоса. Вдали показалось черное пятно — домик, воздвигнутый на сваях...
Джозеф Конрад (Joseph Conrad)
«Лагуна»
Она подошла к постели, опустилась на колени, поцеловала холодеющую руку, и слезы потекли у нее по щекам. - Почему? - спрашивала она себя...
Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier)
«На грани»
По этой же причине в Приложении III "Хазарская переписка" мы приводим полный перевод пространной редакции ответного письма хазарского царя Иосифа (изданной П. К...
Кестлер Артур (Artur Koestler)
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие»
Смотрите также:
Вы читаете «Герой нашего времени», страница 4 (прочитано 100%)
- Костер разложил?
- Нет, это химия. Там уже разогрелось... скоро взлетит.
- А мне можно посмотреть?
- Конечно, можно. Это у меня в детской.
- В самом деле? - Тоненькие темные брови Ричарда ушли под челку,
начесанную ему на лоб. Это придало его лицу вид крайнего удивления.
- Да. Он взлетит на воздух.
- Дом взлетит?
- Да. У меня в детской все приготовлено. Химия... Смотри!
Он обнял Ричарда и повернул его лицом к дому. Оба устремили туда глаза.
Няньки резкими голосами стали окликать их с разных концов парка. Но они не
приближались к своим жертвам, так как не знали, как им, собственно, вести
себя друг с другом. Нянька Ричарда была в сером бумазейном платье и в
шляпке, какие носят горничные, а нянька Мура - в форме, какие настоящим
нянькам и подобают.
- Вот смотри, началось! - сказал Мур. - Видишь, дым пошел?.. Вон,
сквозь крышу.
- Сквозь крышу? - пробормотал Ричард. Он прищурился и вдруг крикнул,
сам не свой от удивления: - И правда, дым над крышей!
- Это не из трубы, - с уверенностью проговорил Мур.
- Да, он голубой!
- Правильно, голубой... и сейчас все взлетит... взорвется... Крыша
взлетит! - Мур подпрыгнул от восторга. - Говорил я тебе, взлетит! Это все
химия. Там ключом кипело.
- А дома есть кто-нибудь? - спросил Ричард.
- Мур! Мур! Иди сюда! Сию минуту иди!
- Ричард! Мастер Ричард!.. Ну подождите, влетит вам от меня!
- Все дома, кроме папы.
- Вот их всех и убьет, - сказал Ричард, широко открыв глаза.
- Они не в детской. Они в нижнем этаже.
Ричард на минуту задумался. Потом сказал: - Все равно их убьет.
- Да они внизу! - во весь голос крикнул Мур.
- Это все равно, - нетерпеливо ответил Ричард. Начался спор. - Ты
понимаешь? Когда что-нибудь летит вверх, оно потом падает вниз.
Сердито нахмуренные брови у него разгладились, нижняя челюсть отвисла.
Он сам не понял, каким образом слово "вниз" сорвалось у него с языка
следом за словом "вверх".
- Нет, не все равно! - яростно крикнул Мур. Он даже не заметил, что его
приятель перестал спорить. Но Ричард продолжал молчать, и тогда до Мура
дошла его последняя реплика, и он пробормотал тихо и неуверенно: - Мама в
гостиной.
Ричард просиял. Он вдруг крикнул: - Понимаешь, Мур, когда что-нибудь
летит вверх, оно потом падает вниз!
- И дом тоже? - Мур удивленно поднял брови и посмотрел на дым.
- Конечно, глупая твоя голова! - Ричард затянул нараспев вновь открытую
истину, полную таинственной противоречивости: - Сначала вверх, а потом
вниз! Это каждому ясно.
- Дом у нас крепкий, - сказал Мур. - Его в хорошие времена построили.
- И все равно упадет вниз. Понимаешь? Обязательно упадет и убьет всех
до единого. И твою маму, и всех-всех!
Мур не сводил глаз с дома, и ему вдруг стало страшно. Нижняя губа у
него отвисла. Он чуть было не вскрикнул. В восторге от своего открытия,
Ричард забыл обо всем на свете. Он торжествующе взглянул на Мура и сказал:
- Сначала вверх, а потом вниз. А как же иначе?
Мур покраснел и хмуро уставился на дом. Потом сказал: - Он не взлетит.
- Да ты только что сам так говорил!
- А вот не взлетит, - решительно отрезал Мур. Он сжал кулаки и
насупился. - Не взлетит...
- А дым?
- Ну и что? Это... это из трубы.
- Ричард, ты идешь сюда или нет?
- Мур, тебе что сказано?
Мальчиков рванули в разные стороны и оттащили друг от друга. В воздухе
наперебой звучали сердитые женские голоса. Ричард, которого поволокли за
руку по траве, крикнул Муру: - Сначала вверх, а потом вниз!
Мура вывели на аллею, встряхнув так, что у него голова пошла кругом. -
Хватит с меня этого неслуха, - говорила нянька. Она кипела от злости. -
Вот придем домой, сразу тебя к папаше отправлю. Говорят, ты маленький, не
научился себя вести, так вот" если ты еще не подрос, тебе порка хорошо
поможет.
Весь красный, с виноватым видом, Мур плелся за нянькой, бормоча себе
под нос: - Не взлетит он вверх, не взлетит. - Мур заговаривал дом, чтобы
он не взорвался.
Спустя минуту, поспевая за нянькиной юбкой, он оглянулся через плечо на
дом. Дом стоял на месте. Мур подскочил с серьезным, сосредоточенным видом,
потом побежал вперед, горделиво поднимая колени и выпятив живот. Он был в
восторге от самого себя. Он спас своей матери жизнь.
Тем временем:
... Когда ей
позвонил один антиквар из Берлина и попросил ее сделать для него несколько
эскизов, она прокричала в трубку:
-- Оставьте меня в покое! У меня нет глубины!
Время от времени она лепила что-то из пластелина, впрочем это были
пустяки, ничего определенного. Она только запускала в пластилин кончики
пальцев или скатывала из него маленькие шарики. Внешне она приходила в
состояние запущенности. Она не следила больше за своей одеждой и не убирала
в квартире.
Ее друзья беспокоились. Они говорили: "Нужно помочь ей, у нее сейчас
полоса кризиса. Этот кризис или человеческого плана, или творческого; или же
этот кризис -- финансовый. В первом случае нам ничего не поделать, во втором
случае ей надо выбираться из него самой, а в третьем -- мы можем
организовать для нее сбор средств, но это, пожалуй, будет ей неприятно".
И, таким образом, друзья ограничились тем, что стали приглашать ее,
приглашать на обеды или на званые вечера. Она всегда отказывалась,
обосновывая это обилием работы. Однако она вовсе не работала, а только
сидела в своей комнате, смотрела перед собой и мяла пластилин.
Однажды она находилась сама с собой в состоянии такого отчаяния, что
все-таки приняла одно приглашение. Один молодой человек, которому она
нравилась, хотел по окончании вечеринки отвезти ее домой, чтобы остаться у
нее с известной целью. Она сказала, что, пожалуйста, он может сделать это,
поскольку и он ей нравится; правда, ему придется быть готовым к тому, что у
нее нет глубины. Услышав это, молодой человек решил воздержаться от своих
намерений.
Молодая женщина, которая когда-то так хорошо рисовала, опускалась
теперь не по дням, а по часам. Она больше никуда не выходила, она больше
никого у себя не принимала, из-за недостатка движения она располнела, от
алкоголя и таблеток она старела с необыкновенной быстротой. Ее квартира
начала гнить, от нее самой пахло заплесневелым.
В свое время она унаследовала тридцать тысяч марок. На них она жила три
года. Как-то раз в ту пору она совершила путешествие в Неаполь, никому не
известно, при каких обстоятельствах...
