 |
авской; мы обнаружили исторический очерк, который открывался следующей фразой: "Первые достоверные сведения из эфиопской истории относятся ко времени, когда, сразу же ..
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Коронация 1930 года»
огласно обыкновению прекрасного пола, во всех семейных неурядицах Рипа неизменно становились на его сторону и, когда тараторили друг с другом по вечерам, не упускали случая взв..
Вашингтон Ирвинг (Washington Irving)
«Рип ван Винкль»
Оба пешехода продолжали идти вперед, не убыстряя и не замедляя шага. Первый шел деловито, даже озабоченно. Походка его, хотя и быстрая, казалась неловкой и какой-то..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«В одном немецком городке»
Смотрите также:
Вы читаете «Герой нашего времени», страница 1 (прочитано 0%)
«Овца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Психолог», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. - Н.Волжина.
Полуденное солнце белым лучом, точно прожектор, пронизывало пыль и
косым четырехугольником легло на пол детской. Муха, застрявшая между
оконными рамами, зажужжала, как циркулярная пила; примолкла и снова
принялась жужжать, но уже на другой ноте, точно пила вошла в более мягкую
древесину. На полу сидел на корточках маленький мальчик - крепыш с
волосами, отливающими бронзой, и строил вокруг ромба солнечного пятна
стену из синих и красных кирпичиков.
В детской стояла теплая, пыльная тишина. Голый под и деревянные стулья
придавали ей сходство с комнатой ожидания на какой-нибудь захолустной
станции. Высокий худощавый мальчик лет двенадцати производил химические
опыты на столе. Он опустил пробирку в стеклянную банку из-под джема,
полную воды, долил туда же какой-то кислоты из маленькой бутылочки
огляделся по сторонам, будто отыскивая, чего бы еще подлить в раствор.
Увидев у самых своих ног малыша, он сказал: - Не путайся под ногами, Мур,
- и добавил презрительно: - Ты что, воображаешь, солнце так на месте и
будет стоять?
Мур ничего ему не ответил. Он держал на весу кирпичик и внимательно
следил за солнечным пятном в загородке. Между губами у него высунулся
кончик языка. Он знал, конечно, что обычно солнце путешествует по всему
полу. Он уже раньше пробовал задержать солнечное пятно своими старыми
деревянными кубиками, но тогда у него ничего не получалось. А эти
кирпичики были сделаны под камень и совсем новые. Их подарили ему всего
два дня назад в день его семилетия. Из них он пока еще ничего не строил.
Химик выдвинул ящик комода, достал оттуда погнутый гвоздь, опустил его
в пробирку, потом торопливо, точно бомбу, прислонил ее к двум книжкам на
столе и отступил назад. Ничего не произошло. Со все возрастающим
недоумением он смотрел на пробирку сквозь свои круглые очки. Наконец,
пробормотав что-то, потянулся через стол к открытой коробке с химикатами.
Нога его коснулась уха малыша, но тот даже не почувствовал прикосновения.
Он был занят своими собственными делами. Язык у него высунулся теперь на
полдюйма.
Химик прочитал инструкцию, наклеенную на внутренней стороне крышки, и с
сосредоточенным видом вышел из комнаты. Но его голова тут же показалась
из-за двери, и он сказал внушительным тоном: - Не смей трогать мои
препараты.
Маленький мальчик ничего на это не ответил.
- Если в химии не разбираешься, это очень опасно, еще дом взорвешь.
Быстрым, осторожным движением, точно опасаясь, как бы не разбудить
спящего врага, Мур вставил кирпичик в последний прогал в своей стене. И
затаил дыхание.
Химик снова появился в детской с медным шурупчиком в руке. Он выбрал
другую бутылочку с кислотой, вылил ее содержимое в пробирку и опустил туда
медный шурупчик.
Тем временем:
...
Я встал с уже созревшим решением; еще раз вымыл руки, вытер их
полотенцем и вышел из гостиницы, хотя точно еще не знал, куда, собственно,
держу путь. Но одно понимал четко: если я не хочу успех своей поездки
(поездки достаточно дальней и изнурительной) подвергать риску из-за обычных
неудобств гостиничного номера, я должен, при всем нежелании, обратиться к
кому-нибудь из здешних знакомых с доверительной просьбой. Я постарался
быстро перебрать в памяти забытых друзей времен молодости, но тотчас всех их
отверг, хотя бы уж потому, что доверительность требуемой услуги вынудила бы
меня перешагнуть через пропасть тех долгих лет, когда я с ними не виделся,
-- а к этому я вовсе не был расположен. Но тут неожиданно вспомнилось, что в
городе, вероятно, живет один человек, переселенец, для которого я сам в свое
время выхлопотал место и который, думается, будет рад представившемуся
случаю
9
отплатить мне услугой за услугу. Это был чудак, в ком болезненная
щепетильность странно сочеталась с непоседливостью и переменчивостью -- как
мне известно, жена развелась с ним несколько лет назад просто потому, что он
жил где угодно, только не с ней и их сыном. Сейчас опасался я лишь одного:
не женился ли он во второй раз, ибо это усложнило бы исполнение моей
просьбы. Итак, я поспешил к больнице.
Здешняя больница -- целый комплекс корпусов и павильонов, разбросанных
на обширной территории сада; я вошел в маленькую, невзрачную конуру у ворот
и попросил дежурного за столом соединить меня с отделением вирусологии;
дежурный пододвинул ко мне -- к самому краю стола -- телефон и сказал: "Ноль
два". Я набрал ноль два и узнал, что доктор Костка ушел минуту назад и
сейчас, вероятно, на пути к выходу...
